class="p1">— Ты здоров? — на всякий случай спросил Репнин.
— Да, — успокоил Бутербродов ровным голосом.
— Видок у тебя неважнецкий! — не поверил начальник. — Не выспался что ль?
Бутербродов неопределённо мотнул головой. Данная «мимика тела» натурально кричала: «Отвали!». Репнин был по квалификации педиатром и не въехал:
— Ну вот, парень… я наметил для обмена опытом тебя, как лучшего в нашем городке специалиста. Немецкий знаешь?
— Нет, — тем же ровным тоном отреагировал гинеколог. В глазах отразилась машинальная мысль, и он добавил: — Я в школе английский изучал.
— Надо выучить, хотя бы на бытовом уровне, — распорядился Аникита Иванович. — Айн, цвайн, гебен зе битте… Да что с тобой, Андрей!?
Заграничная поездка на халяву — это мечта любого нормального человека. Не всем же повезло родиться красивыми девушками с блядским образом мышления… Репнин не столько недоумевал, сколько негодовал! Он думал, его будут обнимать за широкий жест, а его посылают…
— Аникита Иванович, а что такое неразменный рубль?! — вдруг спросил Бутербродов.
— Ч-что, твою мать!?
— Понятно… — проворчал гинеколог и поднялся. — Ну тогда я пойду.
И он ушёл.
Заскучавшая пациентка, при виде специалиста, оживилась.
— Что случилось? — апатично спросил врач, вновь усаживаясь на рабочее место.
— Доктор, родной мой, внизу живота появились тянущие боли, — прерывающимся от волнения голосом сообщила дамочка.
— Раздевайтесь! — рубанул врач, даже не глядя на пациентку.
— Прямо здесь!? — ужаснулась дамочка.
— Ну, не в коридоре же, — задумчиво напел доктор, барабаня пальцами по столу.
Особа с опаской посмотрела на его лицо. Бутербродов блаженно улыбался.
— Я, наверное, в другой раз зайду… — дамочка медленно попятилась из кабинета.
— Как хотите, — проводил её безмятежный голос гинеколога.
* * *
Инстинкт самосохранения подсказал врачу, что свою смену ему надо досидеть до конца. Когда часы показали 15.00, то Бутербродов галопом поскакал к дому. Но не к своему, а к соседскому. Дверь открыла бабушка Юльки.
— Добрый день, Елена Сергеевна.
— Здравствуй, Андрюша, — поклонилась старушка. — Проходи.
Доктор расположил задницу на мягком креслице, в гостиной. Бабулька примостилась на стуле. Внучки не наблюдалось.
Бутербродов тупо молчал, блуждая глазами по комнате. Спустя пять минут соседка не выдержала:
— У тебя что-то случилось!?
— Нет… то есть, да… не знаю… — невнятно ответил Бутербродов. Он как мог сосредоточился и быстро выпалил:
— Елена Сергеевна, помните, вы рассказывали про женщину, которая лечит, снимает порчу, заговаривает?
— Помню, конечно. Ты тогда ещё посмеялся над старухой.
— Беру свой смех назад! — отчеканил доктор. — Мне необходим её адрес. Срочно!
— Ты захворал? — проявила заботу Юлькина бабка.
Жизнь слишком коротка, чтобы лгать. Но правда наполовину — это не совсем ложь.
— Мне надо проконсультироваться по одному вопросу, — небрежно ответил Андрей Васильевич. — По очень… личному.
— Влюбился, — вынесла приговор старушка. — Я тебе помогу, — она с усмешкой отошла к буфету, стала там рыться.
Глупо отрицать то, что в принципе неотрицуемо по мнению старушек… а иногда и полезно играть с ними «в поддавки».
— Вы угадали, я влюбился! — обрадовано вскричал Андрей, и постарался сделать томное лицо.
— Вот адрес ворожеи, — бабушка протянула клочок бумажки. — Доедешь до предпоследней остановки девятого автобуса, там спросишь.
Андрей Васильевич схватил бумажку, протанцевал с нею до порога. И зачем-то задал глупый вопрос:
— А она дорого берёт?
— Кто сколько даст. С каждого по возможности.
* * *
— Кысь-кысь-кысь, — звал Бутербродов, заглядывая под кровать. — Куда же ты пропал, зазноба?
Пропиликал нетерпеливый дверной звонок. На пороге стояла Юлька.
— Добрый вечер, Андрей Васильевич, — впорхнула соседка в его квартирку, невзирая на попытку заградительного жеста.
Мокрый плащ поверх секси-халатика, в котором проглядывали аппетитные шарики. В руке — зонтик, в глазах — нахальный вызов. На худющих ножках босоножки.
— Мне надо поговорить с Вами, как женщине с мужчиной! — заявила девица.
— Может, в другой раз? — робко предложил доктор. — Мне надо идти.
— Двенадцать минут Вас не задержат, — с угрозой возразила Юлька. — Итак… меня интересуют четыре вещи. А ещё я Вам хочу сделать важное предупреждение!
— Ну, — Бутербродов обречённо сложил руки на животе.
Когда человек лжет, ему приходится затрачивать уйму энергии на поддержание вымышленных образов. Кроме того, искривляется поток между чакрой горла и чакрой сердца. Потому говорят «кривить душой». Ото лжи она действительно искривляется. Будем надеяться, что обожаемый доктор об этом знает. Юлька встала в воинственную позу и начала допрос:
— Где Вы вчера были целый день?
— Дома валялся…
— С кем?
— Один. Даже кот меня покинул, — Бутербродов театрально провел рукой по глазам, и понял, что они действительно «чешутся». Ах, мой Кыся…
— А почему тогда не открывали? Я звонила-звонила утром. И вечером приходила. — Юлька, в своей манере, строго глядела сквозь очки.
— Я приболел, — не нашёл ничего лучшего ответить врач. Другой бы на его месте давно выгнал прилипчивую девчонку, но Бутербродов не мог, мешало воспитание. И ещё — он был добрый.
— Имейте в виду, Андрей Васильевич, по планете гуляет СПИД, в нашем городе уже есть случаи, — наседала девица.
— При чём здесь СПИД? — нахмурился врач.
— При том! Говорят, Вы влюбились.
— Кто говорит!? — искренне удивился доктор.
«Конь в пальто!» — шепнул внутренний голос, причём обоим сразу.
— Елена Сергеевна… — усмехнулся Бутербродов. — Юлька, ты, никак, ревнуешь? — в тоне проскользнули насмешливые нотки. Не специально, так получилось.
— Отнюдь! — девица гордо вскинула голову. — Просто охраняю своё будущее семейное счастье.
Бутербродов нарочито глянул на наручные часы:
— Двенадцать минут истекли, — он натянул туфли и взял зонтик.
Девица поджала губы, смерила Андрея уничтожающим взглядом и вышла с гордо поднятой головой.
— Юль, кстати, ты Кысю не видела? Второй день не появляется, — крикнул вслед Бутербродов.
Босоножки шлепали уже где-то в районе калитки. Андрей Васильевич вышел на крылечко:
— Эй, Юль, я тебя вовсе не выгоняю, а я просто спешу! — проорал доктор. — Не обижайся, пожалуйста.
Закрыл дверь на английский замок, спустился по ступенькам крыльца и поспешил на автобусную остановку.
7. Бомж и очкарик
Вечерело, но было ещё светло. Смеркалось, проще говоря. Бутербродов задремал, покачиваясь на мягком сиденье автобуса №9. Снилось ему, что он совокупляет мир, в разных позах. Как именно это выглядело — доктор и сам после не смог бы сказать, люди редко запоминают детали своих снов. Но ощущения были приятными.
— Молодой человек, предпоследняя станция, — потрясла его за плечо сухонькая старушка с бойкими глазами
— А! — врач встряхнулся. Старушка погрозила ему пальцем и ретировалась.
Бутербродов мотнул головой, окончательно приходя в себя. И вышел из транспортного средства. Автобус бибикнул и уехал. Моросил дождик. Доктор открыл зонтик и осмотрелся.
Прямо — автобусная остановка (три стенки с лавочкой), слева — магазин с аляповатой вывеской «Продукты от Зины», справа лепились небольшие домишки. В сторону домиков и удалялась старушка из автобуса, больше не было видно никого. Вроде… В глубине остановки Андрей Васильевич приметил человеческую фигуру, и споро достал бумажку с адресом. Подошёл. На лавке сидел мужичок в драном пиджаке и сизым носом, лицо прикрывала кепка.
Местный алкаш, к Ванге не ходи… но выбирать не из кого.
— Скажи-ка, друг, где находится улица Набережная? — вежливо попросил доктор.
— Мужик, дай сотенку, тогда и скажу, — развязно произнес алкаш сиплым голосом.
— Чёрт, — врач вновь осмотрелся, но округа была безлюдна. Делать нечего, он достал купюрку. Оборванец жадно выхватил деньги из докторских пальцев и попрыгал к магазину.
— Ээй, стой, сволочь! — негодующе проорал вслед Бутербродов.
— Тётка Агафья здесь не живёт, — крикнул мужичок на ходу. — Не трать время.
Доктор недоуменно гмыкнул и закурил. Повернулся и… вздрогнул. Прямо перед ним стоял длинный субъект в пенсне и в шляпе, с меланхоличным лицом.
— Дом тётки Агафьи сразу за магазином, — грустным голосом сказал субъект.
— Так, — вымолвил Бутербродов. Непонятные ситуации утомляют. И раздражают, и заставляют злиться…
— С чего ты взял, что я приехал к ней!? — заорал врач в лицо субъекту. — У меня на роже написано? Вот прямо читается, да!?
— Я догадался, — просто ответил странный субъект, отходя в сторонку.
Когда нельзя пустить в ход кулаки, то мужчина
